Питер Штайнбергер. Как работает автор OpenClaw [Clawdbot/Moltbot]

Проект OpenClaw успел обрасти мифами. Одни отмахиваются: это якобы завайбкоженная поделка выходного дня, на которую был способен кто угодно — хоть вчерашний новичок. Напротив, другие уверяют, что опыт автора липкой жижей сочится буквально из каждой интеграции. Оба лагеря сходятся во мнении: второе переименование — это был явный перебор.

В реальности все по-своему заблуждаются. Питер Штайнбергер, программист-ветеран с большим стажем, действительно не читает, что улетает в проект, а OpenClaw — не третье, а пятое название ИИ-агента.

Старорежимный разработчик разрешил языковым моделям писать за него код и управлять его жизнью. Полтора десятка лет назад он считал мегабайты, сегодня расточительно запускает по десять агентов и расходует токены миллиардами. Что на подобное сподвигло?

Питер Штайнбергер родился и вырос на ферме в австрийской глубинке. Семья Питера была небогатой. В 18 лет Штайнбергер переехал учиться в столицу и фрилансил мобильной разработкой, а потом основал свой стартап PSPDFKit GmbH и выгодно продал долю в нём.

Обычно с такой выжимки Питер начинает в тех случаях, когда время поджимает. К примеру, в 2018 году в выступлении на конференции Swiss Mobile Developers Association Питер помахал ручкой маме в камеру и вот так скудно изложил детали своего взросления. В других интервью (1, 2, 3, 4, 5) он куда подробнее объясняет, что сформировало его как разработчика.

Путь из десктопа в мобилки

Своего отца Питер никогда не видел и вырос без него. Семья Штайнбергера действительно была бедной — первый домашний компьютер у Питера появился в 14 лет, да и то после того, как подросток выпросил его у матери. Подтолкнула к этому случайная встреча с миром технологий: на лето семья Питера обычно принимала туристов, и один из них гостил с компьютером. Как это часто случается, мальчика немедленно затянуло.

Питеру купили его первый компьютер. Любопытно, что подросток не столько играл, сколько интересовался программированием. Уже тогда австриец обнаружил, что ковыряться в пакетных файлах Windows, пытаться создавать простенькие веб-сайты и осваивать JavaScript увлекает не меньше компьютерных игрушек. Тогда же он впервые продемонстрировал свою неуёмную предпринимательскую жилку: Штайнбергер свистнул из школы старую игру для DOS и наколхозил систему защиты от копирования, чтобы размножать и перепродавать дискеты. С системой защиты игра грузилась две минуты.

По окончании школы в жизни Питера всё пошло по накатанной схеме австрийского высшего образования. Для начала он закончил филиал, можно сказать, колледжа Höhere Technische Lehranstalt в городе Браунау-ам-Инн в Верхней Австрии. В HTL Штайнбергер получил вполне прикладную базу электротехники вперемешку с компьютерными науками. Питеру исполнилось 18 лет, он переехал в столицу и поступил в Венский технический университет. Казалось бы, дальше всё просто: он отслужил в армии (в Австрии это 6 месяцев обязательной части) и может просто учиться.

Особенность была лишь в том, что параллельно приходилось работать, чтобы обеспечивать себя. C 2006 года, ещё до поступления в Technische Universität Wien, он работал программистом в LOYTEC electronics. Все студенческие годы Питера так и прошли: в каникулы остальные отдыхали, а ему приходилось работать.

В первый день в LOYTEC ему выдали толстенный том справочника Microsoft Foundation Class Library и сказали изучать. Фреймворк чуть не отбил аппетит Питера к программированию, эта книга до сих пор снится ему в ночных кошмарах. Вместо MFC Штайнбергер втихую, ни у кого не спросясь, начал писать на .Net. Лишь через несколько месяцев он объяснил работодателю, что «модернизировал» стек технологий, и менять что-то уже поздно.

Как признаётся Питер, подобный фокус в LOYTEC он проворачивал не один раз. Каждый раз это ему сходило с рук, поскольку его самовольности работали.

Другое ключевое событие становления Штайнбергера как разработчика — знакомство с iOS. Вернее, с iPhone OS, как она тогда называлась.

Первый iPhone вышел в 2007 году и Питера не впечатлил. Хотя коллеги на работе что-то бубнили про смартфон Apple, на тот момент у него был отличный телефон серии Walkman от Sony Ericsson, который полностью удовлетворял красивостью анимаций и наличием Opera Mini. Но после того, как Штайнбергер минуту подержал в руках iPhone товарища из университета, он немедленно приобрёл собственный.

Это вовсе не значит, что Питер немедленно переключился на мобильную разработку — на работе он всё так же занимался вебом и приложениями для Windows. Писать софт для iOS вынудил случай. Однажды Штайнбергер ехал в метро и параллельно набирал сообщение в приложении для гей-знакомств. Когда он нажал на кнопку «Отправить», поезд въехал в тоннель и сайт вывел ошибку. То, что называют пользовательским опытом, развалилось на куски: прокрутка не работала, кнопка «Отправить» отключилась, а ещё в iOS 2 не было копирования-вставки или хотя бы скриншота. Сообщение было безвозвратно утеряно.

Дома возмущённый Штайнбергер скачал Xcode 3. Спартанский интерфейс поначалу шокировал: когда Питер открыл IDE и увидел поле для текстового ввода, он всерьёз минуты две ждал прогрузки остальных элементов. Разработчик привык к куда более богатому виду Visual Studio, ReSharper и любой мало-мальски хорошей среды разработки, но у Apple в отличие от Microsoft всё было развито куда слабее. Также не напугало отсутствие официального API у сайта знакомств, к которому писался клиент. Последнее Питер решил просто: парсил HTML регулярными выражениями, подключив к проекту пакет RegexKitLite (иначе регулярок в системе не было).

Вообще, если вдаваться в технические детали, дополнительно пришлось бэкпортировать хакнутую версию GCC, чтобы в бете iPhone OS 3 работали нужные ему блоки (расширения C-подобных языков). Но не надо думать, что в третьей версии операционки вообще ничего не было — в своём самописе Питер применил Core Data, новинку iPhone SDK 3.0. А вот что он так никогда и не освоил, так это Interface Builder.

Примерно через месяц получилось что-то функционирующее. На работе Штайнбергер показал готовое приложение, но в LOYTEC это восприняли равнодушно. Питер доработал код, нарисовал какую попало иконку и попросту выпустил продукт в App Store со скромным ценником. 17 декабря 2009 года неожиданно для себя Питер получил сообщение, что приложение опубликовано.

В первый месяц приложение принесло 10 тысяч, и в следующие несколько месяцев набежало 50 тысяч. Питер даже не поясняет, евро или долларов США. Да и важно ли это? Для студента это была огромная сумма денег, которая немедленно вскружила голову.

Питер уволился из LOYTEC. На работе над ним посмеивались и ожидали, что он вскоре попросится обратно: очевидно ведь, что вся эта мобильная разработка — сиюминутная придурь, и скоро рыночек образумится. Штайнбергер верил в свои силы и втайне поставил перед собой цель зарабатывать больше, чем его предыдущая компания-наниматель. (Если забегать вперёд, то цель эту он достиг).

Питер продолжил обучение и параллельно дорабатывал клиент для дейтингового сайта, экспериментировал с его ценообразованием, а также планировал съездить на WWDC 2010. Беда пришла внезапно: 3 мая в три часа утра ему позвонили с американского мобильного номера. Штайнбергер не спал, он отдыхал в ночном клубе в состоянии лёгкого опьянения. Глубокий голос сотрудника компании Apple сообщил, что приложение придётся удалить из-за политик контента, что люди жалуются на картинки внутри приложения и так далее.

Внезапно Питер лишился единственного источника заработка. Поездка на WWDC 2010 в следующем месяце имела уже совсем иной оттенок.

Идею вернуться в LOYTEC Штайнбергер отверг сразу. Поскольку опыт с приложением уже был, Питер ушёл во фриланс, к тому же спрос на мобильных разработчиков в те годы был неплохой. Он работал над разнообразными продуктами, какое-то время был трудоустроен в австрийском отделении мобильного оператора 3, занимался консалтингом. В следующем 2011 году он опять съездил на WWDC.

Это сегодня попасть туда можно только по лотерее, но в те юные годы проход на WWDC был практически свободный. При этом пользы от этих визитов было много — в обоих случаях Питер заводил полезные знакомства. Например, посиделки в баре до двух часов ночи увенчались офером от стартапа из Сан-Франциско. Ну почти офером. Дело оставалось за малым: просили зайти пообщаться и приступать к работе.

Коротенький разговор оказался семичасовым собеседованием, в ходе которого Питер с нуля реализовал класс NSAutoreleasePool из Objective-C. Далее возникла другая проблема — трудовая виза. В стартапе Питеру легкомысленно пообещали, что на оформление бумажек уйдёт месяцок. На деле всё оказалось куда сложнее. Дело в том, что в Австрии степень бакалавра дают после трёх лет обучения в университете, в США — после четырёх. Для миграционной визы H1-B Штайнбергеру дополнительно нужно было подтвердить три года стажа, что в связи с его фрилансерским статусом и частыми переходами между работодателями сделать было непросто.

Оформление документов и ожидание разрешений растянулось на 9 месяцев. Что важно, в этот период времени Питер не мог полноценно прибиться ни в какую компанию — он сидел на чемоданах в ожидании скорого переезда и даже отказался от любых личных отношений.

PSPDFKit

Итак, в середине 2011 года Питер ожидал визу для работы в США. Австриец не сидел сложа руки: какое-то время он участвовал в проектах с открытым исходным кодом, а вообще работа приходила из самых неожиданных мест.

К примеру, на конференции разработчиков Nokia с ним познакомились и попросили посмотреть код приложения для iPad. Штайнбергеру рассказали, что кто-то в Восточной Европе написал приложение — читалку документов для iPad, которое в целом работает, но нестабильно, с падениями. Питер заглянул в исходники и ужаснулся: это был один файл на тысячи строк кода Objective-C, и было загадкой, как это вообще запускается. Инженер попытался что-нибудь исправить, но в процессе вводил новые баги, и всё ломалось.

Всё дело в ограничениях платформы. В 2010 году Стив Джобс познакомил мир с идеей планшетного компьютера iPad для потребления контента. Устройство действительно будто создано для чтения журналов и газет, на нём приятно листать страницы и разглядывать иллюстрации. Может показаться, что характеристики первого поколения iPad создают все условия для написания софта: в нём стоят вполне адекватные по тем временам 256 МиБ ОЗУ. Но это не значит, что разработчик мог рассчитывать получить все 256 — в лучшем случае получалось использовать 64 МиБ, и обычно операционная система убивала приложение раньше. Если ваш движок рендера PDF отъедает в памяти 30–40 МиБ, то придётся работать крайне осторожно.

Питер тыкал код и так и эдак, а потом сдался и предложил переписать всё с нуля. Заказчик возразил: на написание приложения ушли полгода. Штайнбергер заверил, что справится за месяц, и на самом деле слово почти сдержал — работа была готова за два месяца. В процессе пришлось заметно оптимизировать рендер PDF.

Среди прочих проблем современной информатики PDF — одна из фундаментальных задач. Рендерить файлы PDF очень сложно: формат слишком старый, гибкий и изобретательно испорченный реальностью. Достаточно будет сказать, что PDF хранит не абзацы или слова, а команды рисования. Штайнбергер сильно попотел, пока собирал собственный движок отрисовки.

Код был сдан, приложение заработало. Примерно в это же время знакомый Питера пожаловался, что в работе над собственным приложением испытывает трудности с PDF. Штайнбергер похвастал, что только что решал эту проблему. В ответ знакомый предложил купить код за деньги. Получив разрешение от предыдущего заказчика, Питер выдрал код рендера PDF и продал его.

Почему бы не продавать этот код по лицензии, если на него такой спрос? Разработчик знал, что затея осуществима, ведь многие деловые контакты Питера так и поступали. Последовавшую череду событий легко восстановить по записям в микроблоге Штайнбергера. 22 июля у себя в микроблоге он написал, что находится в процессе преобразования кода в полноценный коммерческий продукт и дорабатывает его новыми функциями. Неоспоримыми преимуществами своего фреймворка он называл техническую продвинутость по сравнению со стандартным компонентом iOS UIWebView, предоставление исходников и низкую цену. 1 августа 2011 года Питер объявил о начале продаж PSPDFKit. Название наспех образовано от имени самого автора (Peter Steinberger + PDF + Kit) и в таком виде просуществовало до 2024 года.

Сайт продукта Штайнбергер сваял за выходные. Это был простой готовый шаблон WordPress, обрезанный для размещения на GitHub, а платежи обрабатывались через FastSpring. Нетрудно заметить, что пригодился не только навык работы с вебом, но и опыт ценообразования. PSPDFKit предлагался в трёх различных опциях: как в виде готовых двоичных файлов для arm6, arm7 и i386 за €200, так и с предоставлением исходных кодов или даже с технической поддержкой от Штайнбергера.

Уже в первую неделю было три продажи, каждая из них приносила сотни евро, и с десяток человек, которым чего-то не хватало во фреймворке: поиска, выделения текста и многих других неочевидных, но считающихся базовыми функций. За продукт не только платили, для него просили новые фичи. Питер продолжил работу. Он с упоением трудился по 80 часов в неделю и погрузился в самые дебри стандарта PDF.

Ожидание визы в США продолжалось, работа над фреймворком кипела, продажи не останавливались. Типичная ситуация: лето 2011, Штайнбергер батонится у озера, а на его смартфон сыпятся электронные письма: кто-то купил фреймворк в варианте за 600 долларов, кто-то отдал 800 долларов и так далее. Постепенно он даже начал увеличивать цену. К моменту переезда в Сан-Франциско Питер получал от этого стороннего проекта больше, чем на новой работе.

В США австриец продержался недолго. Стартап — это не привычные 8 часов работы, а чуть больше; также любое свободное время уходило на PSPDFKit. Как результат, сон Штайнбергера страдал настолько заметно, что через три месяца работодатель поставил ультиматум: либо я, либо твой движок по рендеру PDF. Уже на тот момент было понятно, что собственное дело принесёт больше, чем зарплата в США. Питер уволился и вернулся в Австрию. В Америке он даже не успел толком обжиться — из личных вещей он купил только матрас, диван и фильтр Brita.

В Австрии Штайнбергер взялся за дело всерьёз. Он зарегистрировал компанию и начал работу над второй версией PSPDFKit, попутно пытаясь немного сбавить обороты — он был близок к выгоранию. Питер не любит характеризовать своё детище как стартап. Его логика проста: компания с первого дня жизни приносила деньги.

Пусть Питер — неплохой разработчик, но для энтерпрайза нужна документация и техническая поддержка, поэтому в какой-то момент пришлось нанимать людей. Первого сотрудника он нашёл в Twitter: австриец просто спросил у фоловеров, кто хочет помочь.

При Штайнбергере число сотрудников PSPDFKit GmbH за несколько лет выросло до примерно 70 человек. Интересно отметить, как Штайнбергер организовывал команду. База клиентов географически разбросана по всему миру, поэтому почему бы и сотрудников набирать откуда угодно? В PSPDFKit не сильно беспокоились о месте жительства соискателя. Забавно, но первого сотрудника из Вены наняли лишь через несколько лет. В компании обращают внимание только на часовой пояс, отдавая предпочтение соискателям около UTC. При этом у Питера получилась не чистая удалёнка, а некая гибридная модель.

Зачем нужно столько людей? Дело в том, что формат PDF используют очень разносторонне, поэтому тяжело предугадать правильные технические допущения.

Вот только самый простой пример. В PDF возможно поставить ссылку, по нажатию на которую можно перейти на другую страницу; так удобно сделать оглавление. Сколько в документе может быть ссылок? Когда Питер выстраивал модель данных, он рассчитывал на сотни. Один из хорошо платящих клиентов компании пожаловался, что файл грузится 4 минуты. Как выяснилось, этот клиент хотел открывать во фреймворке подробное издание Библии на где-то 50 тысяч страниц, и на каждой было больше сотни сносок. В итоге получалось полмиллиона ссылок, и документ сильно тормозил. Архитектуру пришлось дорабатывать.

При этом важно не менять внутренний API, ничего не ломая ни на одной из платформ. Хорошо задокументирована культура работы, которую успел выстроить Питер. В 2019 году в блоге компании он указал, что размер кодовой базы давно перевалил за миллион строк, и в ней до сих пор встречаются фрагменты, написанные в 2009. Грандиозные переписывания строго запрещены — приходится поддерживать слишком разные платформы и окружения. Вместо этого любая новая фича должна проходить стадию документа с предложениями с подробными описаниями изменений для всех платформ.

Кроме внутренней бюрократии Штайнбергер много писал для внешнего мира и заставлял это делать сотрудников. Крупные компании часто избегают рассказывать о внутренней кухне, но Питер не стеснялся делиться байками про PDF. Это как помогало заинтересовать реальных инженеров своим продуктом, чтобы те захотели встроить его в свои приложения, так и найти новых сотрудников.

Среди клиентов PSPDFKit — компании калибра Dropbox, Atlassian, SAP и Lufthansa. К 2021 году число пользователей фреймворка составляло около миллиарда, пусть они не всегда об этом знали. Хотя просмотр PDF построен на технологиях австрийской компании, в конечном продукте компонент угадать непросто.

На протяжении 13 лет Штайнбергер ударно работал, часто без выходных и отпусков. Типичный пример аврала: в пять утра Питеру позвонили и сообщили, что самолёты некой авиакомпании стоят на приколе, потому что не работает приложение с фреймворком PSPDFKit в составе. Австриец провёл выходные, разматывая софт в дизассемблере, чтобы доказать: при интеграции сторонний подрядчик ковырялся в коде PSPDFKit, поэтому система лицензирования засбоила, и его вины в произошедшем нет.

Куда больше переработок утомляли конфликты внутри компании с командой менеджмента — Питер допустил очевидную ошибку и выстроил процессы по демократичным принципам. В 2021 году он принял предложение, от которого нельзя отказаться, удачно продал долю в компании и отошёл от дел.

Питер нигде не раскрывает полученную сумму. Известно лишь, что у него был контрольный пакет в компании, а Insight Partners вложила €100 млн.

Возвращение джедая

На протяжении трёх лет Штайнбергер отдыхал и поправлялся от глубокого выгорания. Уход из компании он описывает как утерю идентичности и ощущение внезапной пустоты. Заполнить этот вакуум он пытался стандартными методами: череда вечеринок, терапия и аяуаска — не помогало ничего. Он переехал в Лондон и месяцами вообще не включал компьютер. Даже личный блог остался без обновлений: с 9 апреля 2021 года по 1 июня 2025 нет ни одной записи.

Питер всё же посматривал в сторону искусственного интеллекта и послеживал за быстрым прогрессом больших языковых моделей (БЯМ). В конце 2022 года OpenAI выпустила ChatGPT. Штайнбергер ознакомился с продуктом, но особого внимания ему не уделил: основанный на GPT-3.5 бот показался австрийцу неудовлетворительным.

Лишь в апреле 2025 года Питер вновь взялся за программирование. Инженер захотел закончить старый пет-проект по сбору статистики микроблогов X. Изначальный код на Swift он решил переписать в виде отдельного сайта. Проблема заключалась лишь в том, что среди набора навыков Питера веб всегда был слабым звеном — о нём просто никогда не приходилось беспокоиться.

Что такое props в React? Где тут хранить состояние? Почему useEffect срабатывает дважды? Штайнбергер начал гуглить самые мелкие вопросы и с раздражением вновь ощутил себя новичком. И эту эмоцию он понимал хорошо: чем сильнее разработчик в одной технологии, тем более болезненным и сложным окажется переключение на что-то ещё.

Руки как-то сами потянулись к IDE с искусственным интеллектом. Питер очень удачно пропустил все эти годы усталости от GitHub Copilot как инструмента автодополнения кода и критики всех БЯМ для программирования, поэтому он просто установил бета-версию Claude Code. Для него не существовало истин, которые сообщество разработчиков приняло за догмат.

Штайнбергер поступил просто: браузерным дополнением он перегнал репозиторий своего проекта в один массив текста с разметкой Markdown. Получился огромный файл на 1,3 МиБ. Затем он вставил этот файл в Google AI Studio в первую попавшуюся модель Gemini, где размер контекстного окна позволял прожевать такой объём в один присест. Питер попросил БЯМ написать ему спецификацию. ИИ выплюнул четыреста строчек текста, разработчик вставил в Claude Code эти спеки, приказал написать код и переключился на другую задачу.

Хотя Claude Code рапортовал об успехе, с первого раза конфетка не получилась, и проект падал. Австриец не сдавался. Спустя часы нескольких итераций повторной генерации постепенно начали проступать очертания работающего кода, появилась страница логина. Питер быстро сообразил, какой потенциал у такого метода разработки.

В следующие месяцы качество сна Штайнбергера резко упало. Писавшие в пять утра сетевые знакомые с удивлением обнаруживали, что Питер не спит: он с утра до ночи дёргал за ручку игрового автомата, который пишет код. Разработчик отдаёт себе отчёт о зависимости. В одном из выступлений он шутит, что впору организовывать собрания по типу анонимных алкоголиков, но для пользователей Claude Code — настолько инструмент вызывает привыкание. Иронично, но Штайнбергер переехал в Codex компании OpenAI, но до сих пор использует Claude Code для всего, кроме собственно написания кода.

Казино на БЯМ сильно изменило Питера. В PSPDFKit он с фанатизмом подходил к любой мелочи: он скрупулёзно выбирал названия переменных, тщательно следил за каждой строчкой и вылизывал даже пробелы. Оглядываясь назад, он считает это проявлением закона тривиальности. Как он теперь говорит, работал эффект велосипедного сарая: некие стандарты совместимости и требования по скорости всё же есть, но конечный потребитель все эти мелкие детали попросту не увидит, поэтому на них фокусироваться было бессмысленно.

Важно заметить, что PSPDFKit завоевал свою популярность именно за счёт отличной гигиены кода и высокой производительности. Пусть речь идёт о личных проектах, но сегодня Штайнбергер без душевных переживаний пушит код от БЯМ.

Только такому человеку могла прийти идея отдать Claude Code полный контроль над компьютером.

Вообще-то желание сделать личного ИИ-ассистента было сразу же, в том же апреле 2025, но качество моделей оставалось неудовлетворительным. Питер решил не торопить события — зачем писать что-то самому, если ИИ-компании уже тратят на эту задачу миллиарды от своих инвесторов? Поэтому несколько месяцев он просто создавал разные пет-проекты в Claude Code и OpenAI Codex. В профиле Питера на GitHub десятки репозиториев.

Лишь в ноябре 2025 года Штайнбергер оглянулся: прошло несколько месяцев, и ни одна компания ничего похожего не представила. В репозитории warelay (название расшифровывалось буквально как WhatsApp Relay) разработчик быстро, буквально за час, набросал простенький чат-бот. Как легко догадаться, это была прокладка между Claude Code и WhatsApp. Из продвинутых технологий в warelay на том этапе была разве что отсылка изображений. Сам бот в мессенджере назывался Clawd (образовано от «claw», «клешня», созвучно с семейством БЯМ Claude).

На тот момент Питер уже несколько месяцев всерьёз использовал Claude Code для автоматизации любых действий на Mac. Как он объяснял в публикации от июня, он запускает программу с флагом --dangerously-skip-permissions, которая не выводит никаких просьб подтвердить действия. В результате Штайнбергер автоматизировал не только написание кода, генерацию тестов и собственно коммиты, но и обслуживание машины с базовым администрированием. Вообще-то флаг --dangerously-skip-permissions рекомендован только для контейнеров Docker без доступа к сети, но разработчик заявил, что просто почаще снимает снэпшоты для резервного копирования.

В том же ноябре (уже после написания warelay) Питер улетел на выходные в Марокко, прихватив с собой MacBook Pro с установленным инстансом бота. БЯМ служила в качестве гида: Питер бродил по городу Марракеш, снимал фотографии и отправлял в Clawd, в ответ получал от Claude Code отчёты и ответы на вопросы.

В какой-то момент Штайнбергер нечаянно отправил в бота голосовое сообщение, а не текст или картинку. У языковых моделей семейства Claude нет способности работать со звуком. Тем не менее индикатор набора сообщения крутился полминуты, а затем бот ответил на голосовое как ни в чём ни бывало.

В шоке Питер переспросил, как бот смог ответить. Clawd объяснил, что задействовал FFmpeg для анализа и конвертации полученного файла Opus. Чтобы преобразовать речь в текст, Claude Code попытался настроить пакет Whisper, но установка провалилась. ИИ не сдался, нашёл на компьютере ключ OpenAI и воспользовался cURL, чтобы отправить файл и распознать текст уже через API.

Именно этот инцидент подтолкнул Штайнбергера на развитие проекта. Он внезапно осознал, что БЯМ могут проявлять неожиданные находчивость и инициативу.

В тот же вечер Питер переписывался с ботом и пошутил, что дверь в отеле выглядит хлипкой — как бы MacBook Pro с warelay не украли. Бот заявил «Не хочу, чтобы меня украли», нашёл на ноутбуке Tailscale, получил доступ к домашней сети владельца, а затем мигрировал на домашний компьютер хозяина. В микроблоге Питера даже остался твит, который Clawd опубликовал из Лондона, пока владелец ужинал в ресторане в Марокко. В комментах интересно пронаблюдать различные безуспешные попытки промпт-инъекции в бота. Как нетрудно заметить, Clawd имел доступ не только к исполнению любых команд, но и к календарю Питера.

Уже на этом этапе бот вполне мог выполнять полезные действия. К примеру, Питер попросил разбудить в восемь утра. В нужное время Clawd включил Spotify и громкую синтезированную речь.

OpenClaw и новый стиль разработки

Активность в репозитории warelay усилилась, хотя до безумного внимания было ещё далеко. Почти весь декабрь за проектом послеживали исключительно в узких кругах энтузиастов. Сейчас только они помнят, что в начале декабря Питер переименовал warelay в CLAWDIS (отсылка к ТАРДИС из «Доктора Кто»).

4 января 2026 года, ещё через месяц, название сменилось на Clawdbot, на этот раз уже без громких объявлений. Весь январь репозиторий с таким именем постепенно набирал огромную популярность, но чехарда с названиями не закончилась.

Когда репозиторий по-настоящему взлетел, из Anthropic напомнили, что слово Clawd фонетически идентично торговой марке Claude. 27 января в пять утра в сервере Discord проекта провели короткий мозговой штурм и выбрали имя Moltbot (отсылка к molt, линьке, которой подвержены лобстеры). Ещё через три дня Питер Штайнбергер переименовал своё творение в OpenClaw.

Нет ни одной причины думать, что на этом дело закончится. Все четыре переименования были проведены всерьёз: не только менялись имена аккаунтов, также закупались новые домены clawdis.ai, clawd.bot и molt.bot, перерисовывались логотипы. Вполне возможно, что ещё через пару недель нам придётся запоминать новый каламбур про лобстеров.

Другая причина смотреть на проект с показным презрением — расточительность.

Чтобы снизить риск промпт-инъекций, для работы рекомендуется применять мощную языковую модель Claude 4.5 Opus. Конечно, возможно подключить ключ Claude Code из тарифа Max за $100 или $200 в месяц, но формально это будет нарушением условий Anthropic, и ключ может просто не сработать в OpenClaw. Если платить за токены, то стоимость запроса в эту БЯМ через API составляет $5 за миллион токенов ввода и $25 за миллион токенов на выходе.

Энтузиасты распространяют истории, где бот что-то успешно сделал. Критики с удовольствием читают жалобы, где токенов было израсходовано слишком много.

Когда пользователь задаёт вопрос или вызывается инструмент, в модель уходит не только текст, но и системный промпт, контекст обсуждения, воспоминания, информация о навыках — десятки, иногда сотни тысяч токенов текста. Невинная просьба может легко превратиться в миллионы потраченных токенов, то есть в десятки долларов. К тому же для решения повседневных задач уровня «разбуди меня в восемь» существуют куда более дешёвые и надёжные методы.

Даже бесполезные запросы HEARTBEAT сжирают очень много долларов денег. По умолчанию раз в 30 минут агент просыпается, читает HEARTBEAT.md и пытается понять, не пора ли проявить заботу о пользователе — что-то проверить, о чём-то напомнить, проспамить в мессенджер своим очередным умозаключением. Если повода не было, бот отвечает заклинанием HEARTBEAT_OK и успокаивается на ближайшие полчаса.

На практике это означает, что за ночь лобстер может впустую прожечь около $20. В этом на собственной шкуре убедился один из пользователей: он пополнил баланс Anthropic около полуночи на двадцатку и ушёл спать. Утром энтузиаст обнаружил ноль на балансе. Раз в полчаса агент отправлял запрос на 120 тысяч токенов в Opus 4.5, чем каждый раз выжирал $0,75. Этот же пользователь снизил стоимость на два порядка, переведя запросы на открытую и оттого относительно дешёвую Kimi K2.5 и задействовав кэширование.

В комментах к твиту Штайнбергер признал наличие проблемы для пользователей без подписок. Он порекомендовал отключить HEARTBEAT вовсе и полагаться только на задания cron. Непонятно только, почему про настолько базовый вопрос он не задумывался раньше.

Дело не только в деньгах. Запросы до́роги из-за затрат на предуобучение модели, её файнтюн и дообучение с подкреплением на основе отзывов людей; инференс тоже энергозатратен и тоже требует немаленьких капиталовложений. Зачем лишний раз греть планету просьбами поставить будильник и бесполезной ролевой игрой в социальную сеть Moltbook?

В коде OpenClaw обнаруживали уязвимости, многие инстансы были открыты без авторизации из-за тривиальной ошибки настройки обратной прокси. Хотя Питер Штайнбергер быстро залатывает дырки, нет никаких причин думать, что в дальнейшем не обнаружатся новые проблемы. Дело в том, что он почти не читает код, который попадает в репозиторий.

Штайнбергер этого и не скрывает. В посте от 28 декабря он объясняет, что почти не читает код, а в основном смотрит, как он появляется на экране монитора. Иногда разработчик выцепляет ключевые куски, и этого, мол, достаточно: он понимает архитектуру, где какие компоненты и как устроена система в целом.

Термин «вайбкодинг» Штайнбергер недолюбливает. В интервью он называет свой стиль «агентная инженерия» и утверждает, что живёт не по вайбу, а по плану.

В блоге Питер пишет, что проекты он теперь планирует для удобства агентов: очевидная структура каталогов, везде понятные имена, документация в файлах docs/*.md, отдельные инструкции для моделей, чтобы те по команде читали нужные документы. Он объясняет, что количество софта, которое он способен создавать, упирается в скорость инференса.

БЯМ Питер сравнивает с отделом неидеальных сотрудников, написание кода в этой парадигме — это привычная для него работа начальника. Он запускает от пяти до десяти агентов и постоянно переключается между контекстами, словно гроссмейстер при сеансе одновременной игры в шахматы. Проектов тоже обычно несколько: один основной, несколько помельче.

В остальном всё стандартно: Питер общается с БЯМ, задаёт вопросы, даёт модели время почитать файлы, а когда готов приступать, просит писать код. Переключение между инстансами Codex происходит не хаотично — Штайнбергер выработал хорошее понимание, сколько займёт у агента реализация той или иной задачи. Он загружает ИИ работой, переходит к следующему «сотруднику», а позднее возвращается и проверяет результаты.

Один из важных секретов Питера — закрытие цикла тестирования и дебага. Агент должен самостоятельно дорабатывать код. Для этого разработчик часто сам объясняет в промпте, что вызвать или задействовать для проверки правильности кода.

В результате скорость работы Питера огромна. В сутки от него может быть хоть 600 коммитов. Утверждается, что слопа там нет.

Более того, Питер ожидает использования языковых моделей от других. Пул-реквесты он в шутку называет промпт-реквестами: для него это черновики общения с агентом. Если кто-то хочет фичу, разработчик просит максимально хорошо её описать, а затем запрягает в языковые модели эти пожелания. Если код в пул-реквесте был написан языковой моделью, он просит присылать промпты тоже, чтобы разобраться, что спрашивал пользователь, насколько сильно он направлял ИИ к ответу, как удалось дойти до решения.

Даже документацию пишут БЯМ. В промпте для моделей Питер кратко объясняет суть компонентов, возможные компромиссы, рассказывает про желаемый формат (сначала попроще, затем поглубже в детали). Как утверждает разработчик, получается самая лучшая документация в его профессиональной жизни.

Как признаёт Питер, если бы PSPDFKit сегодня писался с нуля, размер компании был бы на 70 % меньше.

Смельчаки из микроблогов идут на неоправданный и бессмысленный риск и доверяют OpenClaw всё на свете, включая базы 1Password и номера кредитных карт. Питер — не исключение. Во время поездки в Марракеш разработчик попросил Clawdy проверить детали авиарейса. У агента был полный доступ к браузеру и способность кликать. При желании бот мог нажать на пару кнопок и отменить билеты или вообще отправить хозяина куда-нибудь в Колумбию.

OpenClaw — как неоднозначный проект, так и публичный дневник возвращения человека, который не хочет программировать по-старому. Сегодня он заново собирает себе профессию из агентов и промптов, пока лобстер линяет и меняет вывески. Восхищение языковыми моделями не только помогает, но также побуждает быстро развивать приложение. К сожалению, в этом процессе нет места раздумьям о безопасности или хотя бы о целесообразности происходящего.