Эта республиканка, возомнившая себя святее всех, забывает о своём тёмном прошлом

У меня есть несколько подруг, которые пережили домашнее насилие. На протяжении последнего десятилетия они доверяли мне свои тайны, потому что я сам открыто говорил о своих проблемах с психическим здоровьем. Когда ты позволяешь себе быть уязвимым, это нередко даёт другим разрешение поступать так же.

Слушать их истории тяжело. Отчасти поэтому мне лично так тяжело воспринимать то, что описывают некоторые женщины, связанные с Грэмом Платнером. Одна подруга однажды сказала мне: «Ты никогда не поймёшь, каково это — когда кто-то сжимает твоё горло, и ты видишь этот взгляд в его глазах».

Эти слова не дают мне покоя.

Обвинения в адрес Платнера справедливо ввергли демократов Мэна в подлинный кризис совести: как привлечь своего кандидата к ответственности за предполагаемый вред, причинённый женщинам, не потеряв при этом шансов на победу в борьбе за место в Сенате?

Ситуация неприглядная, и меня спрашивают о ней снова и снова. «Что вы думаете о Грэме Платнере?» Мой ответ прост. Ему никогда не следовало вступать в предвыборную гонку. Если у тебя есть скелеты в шкафу, особенно такие серьёзные, как у него, они рано или поздно выйдут наружу.

Любой, кто рассматривает возможность баллотироваться на выборную должность, должен это понимать. Если в вашем прошлом есть нечто существенное, что вы скрываете, весьма велика вероятность того, что это станет достоянием общественности, и когда это произойдёт, последствия могут оказаться разрушительными.

Не только для самого человека, но и для его партии, и для избирателей.

Просто спросите Грэма Платнера.

Но мы здесь, где мы есть. И теперь вопрос в том, что будет дальше.

Отложив личные чувства в сторону и рассматривая это исключительно как политическую кампанию, я всё отчётливее вижу гонку между двумя несовершенными кандидатами. Одни недостатки серьёзнее других, но никто из нас не лишён их.

Пока демократы борются с прошлым Платнера, я обнаружил, что начал внимательнее присматриваться к другому кандидату — Сьюзан Коллинз. И в этом процессе кое-что осознал. Наблюдать за тем, как она играет роль потрясённого стороннего наблюдателя, праведного свидетеля, который никогда не потерпел бы подобного поведения, мне становится всё труднее.

Это не та роль, которую она заслужила. И говорю я это не для того, чтобы оправдать или найти повод проголосовать за Платнера.

Когда The New York Times опубликовала материал о прошлом поведении Платнера в отношении женщин — обвинения в запугивании, эмоциональном насилии и поступках, которые оставили бывших партнёрш в страхе, — я ждал ответа Коллинз. В конечном счёте он последовал.

«Обвинения в последней статье вызывают тревогу, — заявила Коллинз. — Я считаю, что Грэму Платнеру предстоит ответить на многие вопросы».

Она права. Ему действительно предстоит.

Как и ей.

Ирония, которую продолжают упускать в предвыборных материалах, состоит в том, что у Коллинз есть собственный послужной список, когда речь идёт об ответственности и вреде, причинённом женщинам.

Я знаю нескольких женщин, которые делали аборты, и я глубоко тронут тем, что они достаточно доверяли мне, чтобы поделиться этим опытом. Каждая из них описывала это решение как мучительное, эмоционально сложное и глубоко личное.

И причинившее огромную боль.

Даже две подруги, которым потребовался аборт по серьёзным медицинским показаниям, описывали чувства скорби и вины.

После дела Доббса многие из тех же женщин выразили благодарность за то, что им по меньшей мере удалось принять это решение самостоятельно и получить надлежащую медицинскую помощь. Они испытывали глубокое сочувствие к женщинам в штатах, где этот выбор внезапно исчез.

Как сказала мне одна из них, и без того этот опыт достаточно тяжёл. Когда выбор отнимают, становится невыразимо хуже.

Подобный вред требует привлечения к ответственности. Он требует большего, чем тщательно выверенные заявления, сделанные тогда, когда политическое давление становится неизбежным. Он обязывает нас смотреть прямо на тех, кто это допустил, и спрашивать: что вы знали и что вы сделали?

По этому стандарту Коллинз не вправе стоять за трибуной и указывать пальцем.

В 2018 году Бретт Кавано был обвинён в сексуальном насилии доктором Кристин Блейси Форд, которая дала показания перед Конгрессом. Коллинз охарактеризовала показания Форд как «душераздирающие, болезненные и убедительные». Она заявила, что верит: Форд пережила сексуальную травму. Поразительно, но затем она сказала, что это произошло не по вине Кавано.

После чего проголосовала за утверждение Кавано в должности судьи Верховного суда.

Коллинз настаивала на том, что «полностью уверена»: Кавано не проголосует за отмену решения по делу «Роу против Уэйда». Он недвусмысленно дал это понять в ходе процедуры утверждения, и Коллинз предпочла ему верить.

Она предпочла ему верить, невзирая на предупреждения женщин со всего Мэна, которые осаждали её офисы, участвовали в демонстрациях и делились глубоко личными историями — такими, какие слышал я, — о насилии, репродуктивной свободе и ставках голосования по кандидатуре Кавано.

Она всё равно проголосовала «за».

Последствия теперь являются частью исторической летописи.

Решение по делу «Роу» было отменено. Доступ к абортам исчез во многих штатах страны. Женщинам отказывали в медицинской помощи при выкидышах, принуждали продолжать нежизнеспособные беременности, оставляя их в состоянии правовой неопределённости при медицинских экстренных ситуациях. Физические и эмоциональные последствия реальны, задокументированы и продолжаются по сей день.

Тем не менее Коллинз никогда не выражала сожаления. Она по-прежнему утверждает, что стоит за своим голосованием, основываясь на информации, доступной на тот момент.

Но многие люди смотрели на ту же информацию и приходили к иному выводу.

Многие американцы были убеждены, что Кавано поможет отменить решение по делу «Роу». Они говорили об этом неоднократно. Они протестовали, организовывались и предупреждали именно о том, что грядёт. Коллинз отмахнулась от этих опасений и отдала один из самых судьбоносных голосов в своей карьере.

Теперь она хочет говорить об ответственности.

Чтобы было ясно: Грэм Платнер не остаётся безнаказанным. Обвинения против него описывают поведение, которое многие женщины охарактеризовали как пугающее и жестокое. Его извинения, что бы о них ни думали, не могут быть концом разговора. Избиратели и его партия правы, требуя изучения его биографии и ответов на вопросы.

Но ответственность — это не улица с односторонним движением, и она не истекает с окончанием новостного цикла.

Вред, ставший следствием голоса Коллинз за утверждение Бретта Кавано, не прекратился после того, как он солгал ей и приступил к отмене решения по делу «Роу». Его последствия продолжают негативно и болезненно влиять на жизни миллионов женщин по всей стране.

Эта реальность делает Коллинз в данной дискуссии кем-то большим, чем просто наблюдателем.

Она — участница.

Вопрос, который должны задать избиратели Мэна: почему от неё так и не потребовали по-настоящему ответить за это.

Грэм Платнер принёс извинения — пусть несовершенные и запоздалые. Сьюзан Коллинз — никогда.